По следам петербуржского профессора: чем занимаются военно-исторические реконструкторы

По следам петербуржского профессора: чем занимаются военно-исторические реконструкторы

По следам петербуржского профессора: чем занимаются военно-исторические реконструкторы

По следам петербуржского профессора: чем занимаются военно-исторические реконструкторы

Что такое движение военно-исторических реконструкторов? Кто эти люди, чем они живут, о чем размышляют? Эти вопросы посыпались градом после того, как мир облетела жуткая история 63-летнего петербургского профессора, одного из лидеров военно-исторической реконструкции Олега Соколова. В начале ноября он застрелил свою студентку, расчленил тело и пытался утопить в реке. 

«Мы не ролевики»

«Снился мне сон, что я умер, а жена распродает все мои реконструкторские вещи по тем ценам, которые я ей называл. И прямо в холодный пот бросило», — пересказывает мне профессиональный анекдот Алексей Руденко. Он один из основоположников военно-исторической реконструкции в Украине. И когда я увидела его снимки в Фейсбуке, была уверена: на встречу придет человек если не в казацком облачении с ружьем через плечо, то точно в двууголке, как у Наполеона. Но одежда у моего собеседника самая повседневная, а со снимками в соцсети его роднит разве только серьга-полумесяц в левом ухе и усы. 

— Значит, военно-историческая реконструкция — это страшно дорого? — на всякий случай уточняю я. 

— Если взять все мои вещи: военную экипировку, оружие, элементы быта — можно на хорошую иномарку насобирать, — ухмыляется Алексей Руденко. — Но вообще реконструкторы — обычные люди. И психически в том числе. Только невежды могут считать, что военно-исторические реконструкторы бахнутые на голову. Я вот в жизни художник-график, преподаю в Издательско-полиграфическом институте Национального технического университета Украины «КПИ имени Игоря Сикорского». А мое хобби пусть и специфическое, но не более странное, чем собирать марки или крышки от пивных бутылок. Только я коллекционирую впечатления от пребывания на полях сражения. 

Движение военно-исторической реконструкции в Украине появилось примерно в конце 1980-х годов. Явление это не массовое. Например, в Киеве всего около 10 клубов. А если посчитать всех реконструкторов в стране по всем направлениям, наберется не больше 500 человек. Иногда они объединяются в общественные организации, как, например, ОО «Департамент военно-культурной антропологии», который возглавляет Алексей Руденко, устраивают фестивали, выезжают на мероприятия в другие страны. 

— А ролевики и реконструкторы — это не одного поля ягоды? — спрашиваю я.

— Нас отличает научный подход. Ролевики отыгрывают фэнтезийные сюжеты. А военно-историческая реконструкция — это всегда попытка отыграть эпизод реальной битвы, воспроизвести явление, предметы, экипировку максимально близко к архивным источникам, — объясняет Алексей. — Если я занимаюсь наполеоникой, то на мне мундир, соответствующий эпохе. Я знаю деятелей того периода, тактику и стратегию, французские команды, язык, могу часами говорить про эстетику и искусство той эпохи. Когда мы выезжаем на реконструкцию, наш военный лагерь — шоу и для зрителей. Это своеобразный живой музей под открытым небом. Мы в поле готовим еду, которую ели люди той эпохи, воспроизводим быт.

Конечно, реконструкция не всегда на 100 процентов повторяет события минувших лет. Например, битва, которую хотят реконструировать, произошла холодным декабрем 1806 года. Кто придет смотреть? Никто. Поэтому организаторы могут перенести мероприятие на туристический сезон. Недавно украинские реконструкторы ездили в Каталонию. В реальности осаду Жироны проводили три раза: французам удалось окончательно взять ее в декабре 1809 года. Но организаторы провели реконструкцию всех этих событий в сентябре. 

По следам петербуржского профессора: чем занимаются военно-исторические реконструкторы

Алексей Руденко возглавляет ОО «Департамент военно-культурной антропологии». Фото: Фейсбук Руденко

Второй мировой не будет

— Сегодня у нас несколько ключевых направлений. На первом месте национальная история. Это XVII столетие, казачество, восстание Богдана Хмельницкого, — рассказывается мой собеседник. — Вторая по популярности тема — наполеоника. У украинских клубов в этом направлении хорошая репутация. Например, в 2015 году мы участвовали в одной из самых масштабных реконструкций за всю историю наполеоники — 200-летие битвы при Ватерлоо. Грандиозное мероприятие: 6 тысяч участников и 2 тысячи зрителей. В масштабах эпохи это всего лишь бригада, два полка. Но для нас это была невероятная массовость: 50 орудий, 400 кавалеристов, масса пехоты. Конечно, самые масштабные реконструкции устраивают в США — в 2013 году на поле битве при Геттисберге принимали участия около 20 тысяч реконструкторов. 

Два других направления для отечественной военно-исторической реконструкции — первая национальная революция 1917-1921 годов и средневековье. Последняя в списке популярных тем — Вторая мировая война. 

— Думаю, массового развития в этом направлении больше не будет и таких масштабных фестивалей, как раньше, проводить не станут, — говорит Руденко. — События на востоке Украины наложили свой отпечаток на отношение к реконструкции. Многие наши ребята пошли воевать в АТО, кого-то больше с нами нет. К сожалению, среди бывших коллег из России, которые занимались Второй мировой, многие поддержали войну в Донбассе. Тот же Игорь Гиркин (известен под фамилией Стрелков, экс-сотрудник ФСБ, руководивший захватом Славянска. — Ред.). Я его знаю. В последний раз он был у нас в 2013 году на юбилейном фестивале, посвященном освобождению Киева в 1943 году. 

Правила превыше всего

По словам Алексея Руденко, вступая в клуб, каждый участник соглашается соблюдать ряд правил. Среди них — готовность менять внешний вид в соответствии с выбранной для реконструкции эпохой и стремление изучать модель поведения своего героя. 

— Экипировка — это обязательное условие вступления в клуб, — объясняет Руденко. — Одежда собирается собственными силами. Ее можно заказать у мастеров — есть небольшой рынок для своих. Там можно найти специалистов высокого уровня, ученых, занимающихся исследованиями исторических костюмов, или аматоров, делающих выкройки по современной литературе. 

Важное правило — соблюдать технику безопасности. В военно-исторической реконструкции используют точные копии оружия, но мой собеседник уверяет — во время «битвы» всегда есть элемент легкого риска. 

— Например, из муляжей никогда нельзя стрелять по прямой наводке, только вверх или вниз, — поясняет Руденко. — Во время тренировок до автоматизма отрабатываются все приемы. И в момент реконструкции руководители групп следят, чтобы все соблюдали это правило. В некоторых странах согласно закону нужно даже ставить на ружья шпильки. 

Еще одно условие — женщины могут участвовать в реконструкции, только если готовы принимать социальные роли, актуальные для конкретной эпохи.

— Если женщина хочет сопровождать войско — пожалуйста, но пусть отвечает образу. Казачкой, машущей саблей, мы ее не возьмем, — продолжает Алексей Руденко. — Есть клубы, где женщины саблями размахивают, но мы придерживаемся тех нормативов, которые актуальны для европейской реконструкции: женщины и дети составляют не больше 10% группы. В ту эпоху так и было. 

КСТАТИ

А ля гер, ком а ля гер

— В каждом клубе есть инициативная группа. Она пересматривает историю вой­сковых частей, выбирает одну, которую будет отыгрывать, и решает, кому какая роль достанется, — объясняет Алексей Руденко. — В команде всегда есть те, кто способен командовать, вести за собой. Такие люди в процессе реконструкций постепенно растут в звании. Появляются капралы, сержанты, офицеры. Лично я прошел все пути от рядового до капитана, и мне могут где угодно — хоть в Украине, хоть в Германии — доверить командование целым подразделением. Дальше во время битвы у каждой стороны есть координаторы, они между собой держат контакт либо визуально, либо, если это крупное мероприятие, плюют на историчность и используют для переговоров рацию. Но мы отдаем предпочтение все-таки только историческим артефактам. Отправляем, например, посыльного, чтобы передать команду. 

— А на каком языке говорите, если реконструируете наполеоновскую армию? — спрашиваю я.

— Конечно, на французском, — удивляется Алексей Руденко. — Те, кто воспроизводит действия немецкой армии, говорят на немецком, английской — на английском. 

По следам петербуржского профессора: чем занимаются военно-исторические реконструкторы

После того как Олега Соколова «свергли», это сильно сказалось на его психике. Фото: Фейсбук Руденко

В тему 

«Я был одним из тех, кто называл его «Сир» 

Алексей Руденко хорошо знал одиозного профессора Олега Соколова. Они познакомились в 1994 году, во время ежегодной реконструкции битвы Бородино. На тот момент Соколов уже был командующим французской армией и имел авторитет среди реконструкторов. 

— Я был одним из тех, кто называл его «Сир», — вспоминает Алексей Руденко. — Сейчас пишут, Соколов требовал подобного обращения, но это не так. Он был настолько харизматичной персоной, что человек сам готов был говорить ему «Сир». Но никогда мы не могли подумать, что он способен на убийство. 

Многие говорят, он был пьяницей. Но я уверен, дело не в алкоголе. Думаю, Соколов просто сошел с ума. Наверняка все началось еще в 2007 году, когда из-за конфликта на Бородинском поле во время реконструкции его буквально скинули с пьедестала. Тогда начали говорить, что Соколов никакой не основатель реконструкторского движения на постсоветском пространстве, его не пускали на поле. Конечно, это сильно ударило по его психическому состоянию.

ЧИТАЙТЕ ТАКЖЕ

Российский историк Соколов, расчленивший студентку, пытался покончить жизнью

Во время следственного эксперимента он хотел зарезать себя кортиком.

Источник: https://kp.ua/incidents/653370-po-sledam-peterburzhskoho-professora-chem-zanymauitsia-voenno-ystorycheskye-rekonstruktory